giovanni1313 (giovanni1313) wrote,
giovanni1313
giovanni1313

Category:

Как "дивёрсити" уничтожает разнообразие

Американский социолог Джеймс Скотт известен своей теорией, объясняющей, по каким принципам бюрократии организуют управление подчиненной им системой. Под бюрократиями (Скотт использует термин ”state”) он понимает крупные институты — государственные структуры, корпорации, глобализованный капитал и т. п.

Джеймс Скотт
Эти бюрократии могут управлять только тем, что они могут «увидеть». Другими словами, для управления им нужна такая информация, которая может быть обработана в их сложных, многолюдных, многоуровневых структурах. Коммуникации в таких структурах — самое сложное дело: мало того, что информации надо без искажений пробиться «снизу вверх» через пирамиду начальников, так еще и на каждом уровне пирамиды она должна быть сопоставимой между разными источниками.

Решение этой проблемы — стандартизация и унификация метрик, которые используются в управлении. Чем проще и «шаблоннее» информация, тем больше ее шанс пройти бюрократические «жернова» без искажений и потерь. А то, что система не в состоянии обработать, ее не волнует вовсе. Обратной стороной такой стандартизации является потеря «лишней» информации, сокращение её богатства.

Более того, поскольку от полноты такой информации зависит эффективность бюрократического управления, бюрократы стремятся реорганизовать управляемую систему по своим упрощенным лекалам. Важно здесь, что такое переформатирование затевается исключительно для того, чтобы бюрократам было проще управлять — о том, как нововведения повлияют на жизнь/работу граждан/подчиненных, они заботятся постольку-поскольку.

Пара примеров. Скотт в своей монографии ”Seeing Like a State” сосредотачивается на истории. Возьмём такую, казалось бы, привычную вещь, как фамилия. Цитата: «Практически в каждом случае это был государственный проект, ставящий целью позволить властям уверенно идентифицировать большинство граждан. Каркас современного государства: податные списки, списки владений, списки для воинского призыва, переписи, документы на право собственности, документы о рождении, супружестве и смерти, признаваемые законом, были немыслимы без закрепления идентификации персоны и связывания её с родственной группой. <...> Практики стран Запада в 17 и 18 <веке> вводят постоянную фамилию как условие для статуса гражданина».

Второй пример, из наших дней, может быть знаком многим работающим: KPI, или Key Performance Indicators, один из подходов к оценке работы сотрудника. О том, насколько бессмысленные и даже гротескные показатели могут использоваться в этом подходе, написано немало. Но обратите внимание: все эти показатели выбираются так, чтобы их было предельно легко посчитать. При этом, как мы уже упомянули выше, положительный эффект от внедрения KPI не гарантирован ни для организации, ни для её работников. Попытка управлять работой через упрощенные, формальные показатели и задвигание трудно формализуемых аспектов на задний план может закончиться провалом: если действительно «ключевыми» являются трудно формализуемые практики.


Теперь пора обратиться к теме diversity. Как эволюция взглядов на это понятие соотносится с теорией Скотта?

Начнем, пожалуй, с самых спорных признаков. Скотт фокусируется на бюрократиях: эти структуры по своей сути призваны управлять чем-то и стремятся расширять свою власть над объектом управления. Но насколько справедливо применять его выводы к общественным движениям?

Во-первых, с точки зрения масштаба, нынешнее сообщество, объединенное темой борьбы за социальную справедливость, действительно достигло очень больших размеров. Это порождает те же проблемы с коммуникациями, что и для крупных бюрократий. Но, в отличие от последних, это сообщество не имеет выраженной структуры и иерархии.

Тем не менее, общность и сплоченность этого движения не подлежит сомнению. Мы можем указать на наличие работу медиа, отражающих интересы этой группы, на универсальную идеологию и крепкую «корпоративную солидарность», которую демонстрируют сторонники diversity из разных организаций. Движение за социальную справедливость организовано по сетевым, а не иерархическим принципам.

Но это означает, что проблема эффективности коммуникаций стоит для него еще острее, чем для бюрократий. В сетевых, полицентричных структурах добиться единства взглядов и сформировать общую позицию из хаотической многоголосицы значительно сложнее.


Что касается стремления к власти, то можно отметить агрессивность, с какой апологеты diversity стремятся навязать свои идеи, и их нетерпимость к альтернативным точкам зрения. Главное поле борьбы за социальную справедливость — идеологическое. И в этом поле, пожалуй, стремление diversity-активистов диктовать свою волю массам никто отрицать не будет.

Если мы будем считать, что этих признаков достаточно, чтобы применить фреймворк Скотта, многие особенности борьбы за социальную справедливость на Западе становятся весьма логичными.

И под «особенностями» — поскольку социальная справедливость действительно является стоящей целью — я подразумеваю в первую очередь «перегибы» в этой борьбе, сомнительные требования, раскалывающие общество на два лагеря и вызывающие недоумение наблюдателей со стороны.
Крупное общественное движение, добивающееся претворения своих идей в жизнь, вынуждено упрощать, обобщать, приводить к «общему знаменателю» эти идеи, чтобы сохранять поддержку широкой части сторонников. И одновременно, контролируя выполнение своих политических идей, такое движение стремится использовать столь же простые, однозначные, чёткие метрики. Проще цель — проще метрика — проще контроль — неопровержимее доказательства твоей политической победы. Или, если цель не достигнута, доказательства необходимости дальнейшей борьбы.

Проблема заключается в том, что далеко не для всех идей существуют простые, формализованные, четкие методы контроля. Проблема усугубляется еще больше для идей, имеющих вынужденно общий характер, поскольку наш социум сложен и многообразен. Пресловутое diversity в подходах здесь гораздо предпочтительнее, чем «общий знаменатель»: то, что работало бы в одних специфических условиях, перестает работать в других.

Но общественное движение выбирает, как и постулирует Скотт, простой вариант. Возьмём выдвигаемые борцами за справедливость требования о минимальной доле чернокожих и латиноамериканцев в общей численности персонала на каждом уровне корпоративной иерархии. Легко ли контролировать эту метрику? Безусловно. Станет ли корпорация в результате более социально справедливой? Большой вопрос…

Дело в том, что очень просто посчитать долю чернокожих и латиноамериканцев. А вот исключить предубеждения, расизм и субъективизм из процессов найма и продвижения персонала — очень сложно. Озвученное требование — не решение проблемы, а ее подмена. Причем — подчеркну — единственной мотивацией для этой подмены, идущей вразрез с идеологией социальной справедливости, является легкость наблюдения за её решением.

Конечно, можно предложить и другие варианты трактовки: в частности, что расовые предубеждения в корпоративном мире являются самыми сильными и вредными, так что с ними нужно бороться в первую очередь. Такая трактовка, опять же, является упрощением. Например, упрощением содержания самого понятия diversity, которая, помимо расы, пола и сексуальной ориентации, включает еще и социально-экономический статус, вероисповедание, физические способности, внешнюю привлекательность, темперамент, культурный бэкграунд, интеллект, убеждения, генетические характеристики и многое другое.


Представим двух людей: американского мультимиллиардера Майкла Блумберга и условного грузчика Васю Петрова из Петрозаводска. Казалось бы, это совершенно разные люди — даже из разных миров. Из-за языкового барьера они и поговорить друг с другом не смогут.

Но diversity-активист, вооруженный стандартизированными метриками движения за социальную справедливость, увидит здесь только двух белых гетеросексуальных мужиков и полное отсутствие diversity. Нюансы, не укладывающиеся в такое «туннельное зрение», движение попросту отбрасывает. Зато если мы заменим Васю Петрова на более смуглокожего мексиканского мультимиллиардера Карлоса Слима, уровень diversity в такой трактовке существенно вырастет.

Попытка провозгласить «примат» расы над остальными характеристиками, решать эту проблему за их счет выглядит как минимум двусмысленно. В лучшем случае, это борьба со следствием, а не с причиной. В худшем — сведение человеческой личности к цвету ее кожи. Ведь именно на это должны в первую очередь обращать внимание менеджеры по персоналу для соблюдения выдвинутых требований.


Полагаю, стоит абстрагироваться на уровень выше и посмотреть на сами характеристики этнической принадлежности через призму теории Скотта. «Белый», «черный», «латиноамериканец» - все эти обозначения сами являются следствием бюрократического упрощения и стандартизации. Цитирую по одному из его эссе:

«...Поэтому, когда голландцы прибыли в Батавию, на остров Ява, они выделили группу людей, которых назвали «китайцами». Сами эти люди так себя не называли. Их этническая принадлежность была гибкой, пластичной, и их обычаи незаметно просочились в ряд культур, окружающих их. Тем не менее, голландцы в своей линнейской мании воздвигли китайскую зону, кодифицировали то, что они посчитали её традиционными законами, создали суды, школы и полицию специально для китайцев, и назначили традиционных китайских старост. И, о чудо: после 60, или около того, лет подгонки по заданным путям этнических паттернов когда-то в основном вымышленная категория стала живой идентичностью».

Сказанное абсолютно справедливо и для современных американских этнических обозначений. Деление на «белых», «черных», «коренных американцев» и т. д. было инициировано государственными бюрократическими институтами, которым так было проще работать с огромным разнородным населением.

Весь широчайший спектр культурных особенностей, положения в обществе и даже расовых характеристик (если в человеке была хотя бы 1/8 или, реже, 1/4 негритянской крови, он уже считался «цветным») - всё это было сведено к одному-единственному определению.

Первая перепись населения Соединенных Штатов (1790) разделяла людей на свободных белых мужчин (две возрастные категории), свободных белых женщин, свободных небелых и рабов

Чернокожие в США — еще не самый красноречивый пример; всё-таки при обращении в рабство они были оторваны от родной культуры и вынуждены были создавать ее «с чистого листа» примерно в одинаковых условиях. Но возьмем категорию «коренной американец»: до колонизации в Северной Америки проживали тысячи племен, каждое с уникальной культурой и обычаями, и у каждого была уникальная история (практически всегда трагичная) взаимоотношений с колонизаторами. Ныне всё это богатство и уникальность похоронены под единым ярлыком.

Бюрократическая унификация этносов была процессом закономерным и даже неизбежным. Удивляет другое: ратуя за diversity, движение за социальную справедливость берет на вооружение те же самые категории и подходы, что использует государственная бюрократия.

Более того, оно еще и превосходит государство в своём стремлении «свалить в одну кучу» сложные, разнородные сообщества! Люди неевропейского происхождения объединяются под унифицированным лейблом «цветной» или «меньшинство» (”minority”). Широкий «радужный» спектр сексуальных и гендерных идентичностей сжимается до термина ”LGBTQ+”, где плюсик призван охватить всех, кого лень перечислять. Увы, в произносимой скороговоркой аббревиатуре для говорящего широта охвата важнее, чем особенности различных групп.

В итоге стандартизация достигает логически возможного предела diversity. Нижнего предела. Вся пышная масса разнообразных идей, практик и персоналий низводится до бинарных признаков, подспудно подразумевающих противостояние и конфликт. «Белые» или «цветные». Женский пол или мужской. Традиционные сексуальные и гендерные идентичности или нетрадиционные.


Этот горький парадокс очень популярных ныне трактовок diversity проистекает из закономерности, показанной Джеймсом Скоттом на многочисленных исторических примерах. Всё богатство diversity (в первоначальном смысле) не в состоянии ничего противопоставить натиску стандартизации и унификации. Бюрократические приёмы переформатирования банально сильнее. Как правило, в конечном итоге они побеждают.

Вспомним еще одну старую максиму - «разделяй и властвуй» - и стремлению борцов за diversity свести всё к черно-белой картине мира тоже не придётся удивляться. Такое упрощение не только сильнее — оно еще и политически эффективнее. А необходимость политической борьбы никто не отменял.

И движение за социальную справедливость вынуждено использовать далекие от diversity, стандартизированные, искусственные идентичности - «черные», «цветные», «LGBTQ+» - чтобы сплотить сторонников в единую политическую массу и донести до этих разных людей самыми простыми словами (другими не получится) свои цели.


С теми же целями оно вынуждено рисовать черно-белую картину мира, в которой есть «мы», и есть «они». Вынуждено выхолостить инклюзивность, оставив лишь ее пустую оболочку для использования в лозунгах. К сожалению, в политической борьбе принцип «разделяй и властвуй» работает гораздо успешнее, чем инклюзивность.

Будем справедливы: с политической борьбой у этого движения всё получается неплохо. Так что нельзя сказать, что это попрание собственных идеалов прошло впустую.

И пара выводов. Как всегда, банальных.

Во-первых, сложные проблемы очень редко имеют простые решения.
Во-вторых, в политической борьбе проще всего беспринципным...


_______________________________________________________________
Друзья, я начал вести канал в Телеграм: Экономика знаний. Подписывайтесь!
Tags: институты, политика, социодинамика
Subscribe

  • 2 цента за юную душу

    Интересны ли вашим детям-подросткам алкоголь, сигареты или вэйпинг? Не факт, что вы знаете это наверняка. А вот «Фэйсбук» знает эту…

  • Роботы отберут ваши рабочие места. И это прекрасно.

    « Сейчас автоматизация стала более приемлемой политически», - говорит Рауль Вега, гендиректор «Auxis», фирмы, помогающей…

  • Вооруженная провокация

    “Робот не может причинить вред человеку“, - вывел первый закон робототехники Айзек Азимов. Азимова не восприняли всерьез.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment