giovanni1313

Category:

Российские пенсии: неподъемное бремя

Обсудив демографические проблемы Китая, связанные с низкой рождаемостью и старением населения, было бы правильным рассмотреть серьёзность положения и для России. Хотя бы потому — забегая вперед — что положение в нашей стране действительно намного более серьёзное. И одним из самых острых вызовов является ситуация с пенсионным обеспечением.

Эта тема в прошлом месяце обсуждалась достаточно активно: эксперты из РАНХиГС подготовили доклад, ратующий за повышение пенсионного возраста; о нем рассказали почти все ведущие СМИ. Прощупывал почву и министр Орешкин, и глава ПФР Дроздов. Г-н Кудрин, пользуясь своим «полуофициальным» статусом, и вовсе «рубил с плеча».

Но особо детальной картины, наглядно показывающей, где именно мы находимся с точки зрения демографии, и что же нам даст давно назревшее повышение пенсионной планки, никто не предоставил. Даже упомянутый доклад РАНХиГС не был выложен в публичный доступ (что было бы поводом для порицания, если бы не терялось на фоне общего удручающего состояния гуманитарных наук в РФ). Что поделать — на носу выборы, и расписывать во всех красках «прелести» нынешнего положения не слишком уместно.

Однако имеет смысл отбросить политес, поскольку неизбежность скорой реформы пенсионного возраста очевидна. И убедимся мы в этом, ознакомившись с недавним исследованием Оксаны Синявской, в котором прогнозируются потребности пенсионной системы РФ до 2050 года.

Начнем с базовых демографических данных. Оксана Синявская в основу берет три различных сценария: «средний», «высокий» и «низкий». Каждый сценарий предполагает разную динамику улучшения таких показателей, как ожидаемая продолжительность жизни, суммарный коэффициент рождаемости и т. д. Сравним их с некоторыми признанными прогнозами:

Видно, что Синявская настроена очень оптимистично по отношению к будущей рождаемости. Её «средний» вариант превышает прогноз и Росстата, и ООН. И далеко не факт, что этот оптимизм имеет под собой достаточные основания.

"Средний" вариант прогноза ожидаемой продолжительности жизни здесь попадает аккурат между оценками Росстата и ООН. Но и здесь есть нюанс: расчеты ООН можно назвать откровенно пессимистическими. Согласно им, средняя продолжительность жизни россиянина достигнет 72,5 лет не раньше 2024 года. По факту же именно столько она составила за первые 8 месяцев 2017 года. В этом плане прогноз Росстата, несмотря на некоторую «агрессивность», видится более точным ориентиром. По крайней мере, на близкий период.

В итоге «средний» вариант Синявской с точки зрения нагрузки на пенсионную систему может «приукрашивать» положение дел: как за счет неоправданно высокой рождаемости, так и (более существенно) за счет недооценки продолжительности жизни пенсионеров. Тем не менее, по совокупности всех оценок именно этот вариант стоит считать самым адекватным. И что мы видим в этом варианте?

Численность населения в трудоспособном возрасте в ближайшие три года уменьшится на 2,4 млн.человек (-2,9%). В 2020-2025 — еще на 2,2 млн. (-2,7%). После чего темп снижения значительно замедляется вплоть до 2035 года, когда начинается новая «волна». В 2035-2050 число населения в рабочем возрасте снизится на 10 млн. человек (-12,9%).

Зеркальная сторона — рост количества людей пенсионного возраста. В 2017-2020 — на 1,8 млн. человек. В следующую пятилетку — еще на 2 млн. Начиная с 2025 — на 1,3-1,7 млн.человек за каждые 5 лет. И в относительном выражении динамика для пенсионеров более угрожающая.

Но представленный выше график не до конца отражает масштаб проблемы. Особенно в том, что касается доходной части. Наверняка вы в курсе, что неформальная, неофициальная занятость в России распространена довольно широко. И от работников, трудоустроенных по «серым» схемам, Пенсионный фонд не получает ни копейки. Так вот, в 2016 г. официальная численность наемных работников в РФ составляла 44,4 млн. человек.

Теперь график выглядит интереснее, не правда ли? Да, есть самозанятое население с соответствующим официальным статусом. Часть официально занятых работает и по достижении пенсионного возраста. Но в целом, по расчетам О. Синявской, эти моменты не делают особой «погоды».

Исследователь полагает, что серьезных прорывов в «обелении» зарплат до 2050 так и не будет, ссылаясь на соответствующий прогноз Минэкономразвития. Фонд оплаты труда в итоге должен составлять мизерные 21%-23% ВВП. На мой взгляд, всё-таки, это чересчур мрачное видение ситуации. Сокращение неформальной занятости в пользу формальной принципиально возможно, инструменты для этого продолжают совершенствоваться (особенно в контексте цифровой экономики). В общем, мы можем констатировать, что демографический оптимизм Синявской в какой-то степени нивелируется ее институциональным пессимизмом.

Также стоит помнить и о поправке к расходной части вышеприведенного графика. И в очередной раз не в пользу пенсионной системы. Дело в том, что, согласно исследованию от 2014 года, в связи со «льготным» досрочным выходом на пенсию для некоторых гражданских категорий фактический средний возраст выхода для мужчин составлял 57 лет, для женщин — 53,5 года.

Итогом всего этого становится ситуация, где на одного официально работающего (плательщика страховых взносов) приходится один пенсионер. Сначала. Году в 2023-2025. А дальше пенсионеров становится больше, чем плательщиков:

И вот мы подходим к центральному вопросу: денежному. Исходя из представленных цифр очевидно, что бюджет Пенсионного фонда будет дефицитным. Но каким именно будет размер дефицита? Ответ зависит от того, насколько «щедрые» пенсии государство готово давать разрастающейся армии пенсионеров. В связи с тем, что точные расчеты по нынешней методике начисления пенсий затруднены, а сами подходы к начислению правительство меняет с завидной регулярностью, автор исследования исходила из постоянного соотношения средней пенсии к средней зарплате. В 2018 оно должно составить 32,7%. Размер «дыры» в бюджете в таком сценарии показан ниже:

Рост на 0,1% ВВП в год может показаться не слишком значительным, но в «живых деньгах» это составляет порядка 100 млрд. рублей. Которые надо будет каждый год где-то изыскивать, вероятнее всего — отбирая у других направлений.

Конечно, есть вариант сокращения дефицита за счет более низкой индексации пенсий. Например, только на уровень инфляции (как это делалось в недавние годы). Но этот вариант означает прогрессирующее обнищание пенсионеров. Которые и без того по меркам Европы получают сущие гроши:

К слову, исходя из этого «предельного» отношения пенсий к зарплатам в 32,7%, мы можем легко посчитать, когда же средняя пенсия составит обещанные 25 тысяч рублей. Случится это ровно тогда, когда средняя зарплата дорастет до 76,5 тыс. рублей. Причем, судя по обещаниям, рост должен быть не инфляционным, а за счет производительности труда. Каковая, согласно инерционным (=реалистичным) сценариям развития экономики, будет расти в России с темпом +1,5% в год. Проведя необходимые вычисления, мы получим, что обещанного пенсионеры будут ждать 46 лет. Вывод: обещания даны вполне выполнимые — жаль только, жить в эту пору прекрасную...

К счастью, в правительстве работают люди, ориентирующиеся не на обещания, а на суровую реальность. Именно поэтому повышение пенсионного возраста следует понимать как неизбежность. Финансовая сторона вопроса понятна, но стоит посмотреть на это и с точки зрения других аспектов. Например, насколько изменилась продолжительность жизни после выхода на пенсию? Вот данные с 1959 года:

Снижение продолжительности жизни с 1960-ых в СССР (на тему которого демографы сломали немало копий) и провал «лихих 90-ых» существенно сократили время дожития на пенсии. Ситуация начала выправляться относительно недавно. У женского пола дела обстоят лучше; мужчины в 2014 только смогли восстановиться до уровня начала 1960-ых.  

Но за последние три года ожидаемая продолжительность жизни при рождении выросла на 1,6 года, что должно было отразиться на времени дожития. С учетом позитивного прогноза по этой величине постепенное поднятие пенсионного возраста выглядит вполне допустимым.  

Так ситуация выглядит в межстрановом сопоставлении:

И здесь мы очень чётко видим гендерный разрыв. Нынешний возраст выхода на пенсию для мужчин смотрится терпимо на фоне стран со сходным уровнем жизни. Но повышение этого возраста до уровня тех самых стран (63 года) сразу ставит нас в позорный конец списка. Обратим внимание и на очень большую смертность во взрослом возрасте, из-за чего много мужчин попросту не доживает до пенсии.

А вот для женщин, напротив, время дожития является одним из самых высоких в Европе. Повышение пенсионного возраста до 60 лет ставит Россию на более адекватные места в этом  рейтинге. Стоит учитывать и перспективы растущего долголетия наших пенсионерок.

Исследователь отмечает и улучшение состояние здоровья старших поколений по сравнению с ситуацией 15-20 летней давности. Это немудрено: сравнение идёт с тем самым провалом «лихих 90-ых», иное ожидать было трудно. Еще один любопытный аргумент — борьба с пьянством:

Однако, несмотря на «алкогольный» аргумент, гендерный дисбаланс в пенсионном обеспечении в пользу женщин выглядит чересчур сильным. Самым разумным решением было бы уравнивание возрастной «планки» для обоих полов на отметке 60 лет. Но оказывается, что наш народ придерживается «рыцарских» традиций. Согласно опросу, 93% работающих граждан допенсионного возраста считают, что пенсионный возраст для женщин должен быть  ниже (хотя необязательно на 5 лет). Впрочем, скорее всего, общественное мнение можно поменять соответствующей пропагандистской кампанией.

Оксана Синявская для моделирования берет гораздо более жесткий — можно сказать, неоправданно жёсткий — вариант пенсионной реформы. Возраст выхода на пенсию для мужчин повышается до 65 лет, для женщин — до 63 лет. Темп повышения — 6 месяцев в год.  Отметим, что, например, сценарий РАНХиГС предполагает повышение до 63/60 лет с темпом 3 мес. в год первые 4 года и 6 мес. в год, начиная с 5-го года.  

В целом, учитывая нерешительность Национального Лидера в пенсионном вопросе, максимальный темп повышения возрастной планки вряд ли превысит 4 мес./год (и 3 мес./год гораздо более вероятно). Продолжающееся «оттягивание конца» можно трактовать как реальный страх перед народным недовольством. И надо сказать, что этот страх имеет под собой реальную почву. Электоральное ядро Владимира Путина могут слабо заботить коррупционные скандалы, а экономические провалы удается списывать на «происки врагов». 

Но резкое наступление на такую важную патерналистскую скрепу, как государственное пенсионное обеспечение, грозит пошатнуть пресловутую «стабильность» и статус «гаранта» - в том числе гаранта социальных обязательств. Так, протесты против монетизации льгот стали крупнейшими по масштабу акциями за период  "сытых нулевых". Возможно, эти протесты и посеяли на самом верху страх перед непопулярными шагами в этой сфере.

Поскольку за это надо нести персональную ответственность. Проворовавшегося чиновника можно образцово-показательно, под вспышки фотокамер, посадить за решетку. За экономические неудачи можно отдать на заклание правительство — незаменимым Дмитрия Анатольича точно не назовешь. Но пенсионная реформа — процесс поступательный и длительный, мероприятие как раз масштаба лидера нации. Ответственность за него спихнуть ниже будет не так просто...

Но мы немного отвлеклись от академических изысканий. Что даст жёсткий вариант реформы?  

Эффект будет внушительным. До 2034 г. число пенсионеров будет не увеличиваться, а падать. Во-первых, из-за быстрого поднятия возрастной планки каждый год на пенсию будет выходить на 25%-50% меньше людей. Во-вторых, в немалой степени за счет того, что мужчины попросту не будут до нее доживать.

Более продолжительный трудовой период улучшит соотношение между числом работников и пенсионеров. Всё это существенно снизит нагрузку на федеральный бюджет. Впрочем, даже при таком жестком сценарии дефицит Пенсионного фонда остается:

При более мягкой (и более реалистичной) траектории повышения пенсионного возраста дефицит ближайшие лет 15 должен оставаться примерно на нынешнем уровне. Это уже стоит считать большим достижением. Федеральному бюджету и без того требуется увеличивать вливания и в «человеческий капитал» (медицина и образование), и в инфраструктуру, и в поддержку высоких технологий. Силовые ведомства, исходя из прошлого опыта, тоже не собираются умерять свои аппетиты.

Резервы доходной части бюджета невелики: правительство взяло курс на отказ от «нефтяной иглы». Да и «игла» уже не та, что раньше: советские месторождения близки к исчерпанию, а новая нефть — это трудная и дорогая в освоении нефть. Реальность подталкивает власть к непопулярным решениям. Но, откровенно говоря, популярные решения редко оказывались полезными для экономики. И, как бы страшно ни было делать делать шаг в в правильном направлении, эти шаги необходимы.

Если, конечно, нам нужно развитие, а не "стабильность".

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded