giovanni1313 (giovanni1313) wrote,
giovanni1313
giovanni1313

#MakeAmericaGreatAgain (Часть 7)

Начало здесь: Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6

Вопреки всему

Кого-то не впечатлит «новый цифровой мир» - для них это не более чем красивая фигура речи. Что ж, Америка сильна далеко не только в «виртуальности». В частности, вряд ли кто-то будет оспаривать безусловное, фундаментальное превосходство Соединенных Штатов в одной из важнейших сфер мировой экономики - финансовой системе.

В 1944 в США у власти были гораздо более прогрессивные люди. Они понимали, что величие Америки определяется ее глобальным доминированием. И им хватало мудрости выступать в качестве архитекторов глобализации, обеспечивая центральную роль своей страны в будущем мире. Бреттон-Вудская конференция положила начало одному из наиболее ранних и наиболее сильных глобальных институтов – одноименной мировой валютной системе.

Бреттон-Вудская конференция
Первый блин, как известно, комом – система получилась весьма ущербной и спустя 25 лет развалилась. Тем не менее, ряд задач эта система успешно выполняла, и глобальное доминирование Соединенных Штатов было в их числе.

Негибкость Бреттон-Вудса была одной из главных причин его падения. Мир менялся, и на смену жестким схемам и «жесткой силе» приходила «мягкая сила» и децентрализованное управление. В какой-то степени эта децентрализация была предопределена: развитие глобализации означало ослабление прежней иерархической модели международных отношений (по времени такой переход совпал с крахом колониализма).

И здесь Соединенные Штаты ведут в освоении новых форм международного взаимодействия, в формировании нового миропорядка на принципах «мягкой силы», открытости и углубления кооперации. В том числе и в финансовой сфере. Термин «вашингтонский консенсус» весьма точно отражает суть происходивших изменений, хотя и появится этот термин немного позднее.

В 1974 США отменяют контроль над трансграничными потоками капитала. И это была не менее значимая инициатива по глобализации, чем организация какой бы то ни было международной конференции. Казалось бы, совершенно иной подход, но результаты близки: Америка создавала (на новых принципах) глобальный финансовый рынок и утверждалась на нем в качестве главного игрока.

Процесс развития глобальных финансов, продолжающийся и по сей день, прямо никак не контролируется администрацией Соединенных Штатов. Но это не мешает стране иметь – по мере усиления значимости этой системы – всё более и более существенные преимущества от своего положения в ней. 87% мировых валютообменных операций базируются на долларе США. 63% мировых валютных резервов номинировано в долларах. 57% банковских депозитов нефинансовых организаций – долларовые. Расчеты в 50% объема международной торговли ведутся в долларах – хотя доля США в мировой торговле составляет только 21%. Уолл-стрит, возникший благодаря торговле хлопком и утвердившийся за счет железных дорог, теперь задает ритм жизни даже в самых глухих уголках нашей планеты.

В центре - здание Нью-Йоркской фондовой биржы

Финансы - еще одна область, в которой информационные технологии являются ключевым фактором ускорения глобализации. Тренд совершенствования ИТ неразрывно связан с трендом на глобализацию. Будучи лидером как в информационных технологиях, так и в самой финансовой сфере, именно Америка имеет бесспорный приоритет в управлении этим важнейшим инструментом глобализованного мира. А новые принципы, на которых основывается это управление, означают, что данный приоритет является более устойчивым, «естественным» - то есть более прочным. По крайней мере, если Штаты сами от него не откажутся – что было бы сдачей, достойной уровня Михалсергеича Горбачева…

Всё-таки финансовая система – далеко не самый яркий пример концепции «мягкой силы» применительно к Соединенным Штатам. Наиболее полно эта сторона величия (а на сегодня это более значимый аспект, чем, скажем, ядерные арсеналы) Америки проявляется в культурном пространстве. Это интереснейшая тема, но она не вписывается в канву нашего повествования. Тем не менее, нам стоит еще раз взглянуть на такую сторону «мягкой силы», как привлекательность страны в глазах иммигрантов.

Ведь одной только экономической подоплекой такая привлекательность далеко не исчерпывается. А для понимания тех выгод, которые до сих пор приносила Америке ее (относительно) открытая иммиграционная политика, стоит привести несколько фактов. Так, 40% крупнейших компаний из списка Fortune-500 были основаны иммигрантами в первом или втором поколении.
Справа - Стив Джобс, слева - его биологический отец Абдулфатта Джандали. Джандади родился в г. Хомс, Сирия.

Если мы рассматриваем конкретно экономику знаний, большой вклад иммигрантов становится еще более очевидным. Согласно исследованию ITIF, 35,5% американских инноваторов родились за рубежом, еще 10% - иммигранты во втором поколении. Четверть хайтек-стартапов в Америке основываются иммгрантами. Да и в целом доля иммигрантов в рабочей силе инновационных и технологических компаний – 24% (по сравнению с 16% для всей экономики).

Таким образом, приток иммигрантов – важнейший «двигатель» экономики США. И желание Дональда Трампа сломать этот «двигатель» и девальвировать «мягкую силу» Америки, бездумно ужесточив миграционную политику, вызывает, как минимум, недоумение.

Вернемся еще к одному «гуманитарному» вопросу, а именно к высшему образованию. Дело в том, что новый президент США очень сильно озабочен проблемой рабочих мест. Сама по себе сосредоточенность на таком первостепенном элементе экономики – вещь даже похвальная… Если бы не одно но: на данный момент в Штатах никакого кризиса с занятостью не наблюдается. Д. Трампу может очень нравиться президентство Гувера – но сейчас на дворе не 1932 год, и уровень безработицы в Америке находится вблизи исторических минимумов.

Конечно, одним уровнем безработицы состояние рынка труда не исчерпывается, и здесь действительно имеется ряд вопросов, требующих внимания государства. Но их масштаб не настолько значителен, чтобы оправдывать радикальные решения, предлагаемые Трампом. Поскольку связаны эти вопросы с весьма сложными структурными социоэкономическими особенностями США, и подходить к ним надо комплексно и аккуратно. Более того, риск, который несут в себе «лобовые» методы Трампа, грозит не улучшить, а ухудшить ситуацию на рынке труда.

По-видимому, Дональд Трамп всё же понимает, что рабочие места не стоят в приоритетах повестки дня, и порой дополняет свою мысль еще одним аргументом: новые рабочие места должны быть высокооплачиваемыми. Что ж, и здесь с новым президентом спорить трудно. Тут следовало бы развить тему и рассказать избирателям, какие именно меры по повышению производительности труда (а иных устойчивых путей создать высокооплачиваемые рабочие места не существует) собирается предпринять глава государства. Однако Трамп в своих речах упорно избегает какого-либо упоминания о национальной производительности труда.

Почему? Будь я более высокого мнения об экономических познаниях Дональда Трампа, я бы предположил, что он намеренно замалчивает эту тему. Ведь сколь-нибудь глубокие рассуждения о производительности неизбежно ставят под сомнение главную часть нарратива Трампа – о возвращении производств в Америку.

Проблема в том, что аутсорсинг труда в первую очередь идет за счет рабочих мест с наименьшей производительностью. По мере того, как растет уровень благосостояния страны и зарплат, такие рабочие места вытесняются из экономики - так как для работодателя они являются убыточными. Что же предлагает Трамп? Вернуть эти рабочие места назад в Америку. Но ведь такие рабочие места никогда не будут высокооплачиваемыми! Напротив, когда-то они были вытеснены из страны именно потому, что зарабатывали для экономики слишком мало.

Обувная фабрика в Индонезии
Впрочем, я всё-таки склонен считать, что Трамп просто мало что понимает в экономических вопросах, благо подтверждений этому немало. Хорошо, пускай теория нашему герою дается туго. Но ведь можно обратиться и к эмпирическим данным. За последние полвека максимальные темпы роста производительности труда в США были зарегистрированы в 1997-2004 гг. (в сред. +3,4% в год) – как раз во время наиболее интенсивной «оффшоризации» производств, а также пика интенсивности глобальных интеграционных процессов (вступление Китая в ВТО, Евросоюз и пр.).

Ладно, по большому счету, мы здесь разбираем не уровень знаний Трампа, а то, как же все-таки сделать Америку (опять) великой. Без повышения производительности труда этого достичь невозможно. И как раз профессиональное образование является одной из фундаментальных основ, на которые реально опирается долгосрочный устойчивый рост производительности. Эта основа всегда была одной из важнейших, но в эпоху экономики знаний ее важность становится сверхкритической. Более того, это та сфера, где за формирование политики главным образом отвечает именно государство.

Вот где Трамповы громкие обличения и призывы были бы более уместны. Администрация Обамы за 8 предыдущих лет ничего вразумительного «наформировать» не смогла. Доля молодежи, обучающейся по программам бакалавриата, постепенно росла с 1984 года. Но ее максимум был достигнут в 2009, и с тех пор продолжается стагнация. Очевидны проблемы с социальными лифтами: из семей с низкими доходами сейчас поступает в вузы такая же доля, как и в 2003. Электорату Трампа вряд ли понравится и то, что среди белого населения процент обучающейся в вузах молодежи вообще снизился с 2009 года. Более глубокой и более старой проблемой является стагнация доли обучающихся по программам магистратуры и докторантуры в общем числе студентов. Эта доля остается неизменной с 1970-ых – а ведь именно такое, продвинутое и специализированное знание является наиболее ценным в новой экономике.

"Просто денег нет. Найдем деньги - сделаем индексацию. Вы держитесь здесь, вам всего доброго, хорошего настроения..."

Доступность и стимулирование получения высшего образования – это только одна из проблем. Другая, не менее важная – неспособность местной системы образования адекватно ответить на спрос, предъявляемый экономикой. Что, в частности, и порождает такой спрос на иностранных технических специалистов и их массовую иммиграцию.

Перед сегодняшним образованием стоят не только количественные, но и качественные вызовы. Ведь экономика знаний – это далеко не только «умные гаджеты» и оффшоризация производств. Пожалуй, именно в образовательной сфере приносимые изменения могут быть наиболее революционными.

Дадим лишь несколько примеров. На макроуровне это системы прогнозирования потребностей в специальностях, позволяющие минимизировать разрыв между профилем выпуска вузов и нуждами экономики. В том числе и за счет динамического управления образовательными программами. Ведь очевидно, что сейчас этот разрыв весьма велик.

Далее, наиболее активно сейчас развиваются технологии дистанционного образования. Одно из главных направлений – создание виртуальных сред обучения. Другим, не менее важным нововведением могут стать системы персонализации образовательного процесса. Всё это будет еще более фундаментальными переменами, чем разворот университетов от «гуманитарно-аристократического» образования к инженерно-техническому, к лабораториям и R&D во второй половине 19 века – разворот, к началу 20 века сделавший США великой державой.

Один из выпусков технофутуристического комикса "Closer Than We Think", выходившего с 1958 по 1963. Увы, не так "близко", как хотелось бы...

Революционные изменения требуют большой политической воли на самом верху. Но ведь новый президент тоже решительно собрался «делать Америку опять великой», да еще и создавать высокооплачиваемые рабочие места. Наверняка для этого он твердой рукой намерен модернизировать образовательную базу?

А вот и нет. Тема высшего образования очень слабо заботит Д. Трампа; тема инноваций в образовании заботит его чуть менее, чем никак. Трамп готов все внимание уделять полуграмотным мексиканским иммигрантам, а вот отечественная академическая среда такого внимания не достойна…

И это уже выглядит закономерным. Возьмем другой фактор роста производительности труда, более волатильный, зато дающий более быстрый результат – технологические достижения. Возможно, Трамп видит причину нынешнего малозавидного положения Америки в том, что доля государственных расходов на R&D упала ниже уровня 1950-ых?

Нет! Опять мимо. Такие «высокие материи» Трампа опять же нисколько не волнуют. Или даже нежелательны: поскольку они тоже не вписываются в нарратив про «создание рабочих мест».

Пускай Трамп не в курсе, что рост производительности труда создает рабочие места в неторгуемом секторе – рабочие места, которые он тоже игнорирует и которые лучше защищены от «ужасов» зарубежного аутсорсинга. Пускай он считает, что уровень занятости в промышленном производстве прямо соотносится с величием страны. Но ведь как-то эти самые «высокооплачиваемые рабочие места» должны создаваться? Кто и за счет чего их будет создавать?


Сам Трамп? Нет уж, новый президент снимает с себя такую обязанность. И кивает на «невидимую руку рынка» - мол, она сама пускай этим занимается, а мы постоим в сторонке и особо вмешиваться не будем. Хорошо. Но, оглянувшись в прошлое, мы увидим, что крупнейшим успехам – атомная бомба, полет на Луну, NSFNET (будущий Интернет) – Америка обязана в первую очередь государству, а не «невидимой руке». Тогдашние лидеры – Ф. Рузвельт, Кеннеди, Рейган – не только говорили, но и действовали.

Другими словами, некомпетентность, проявленная в период президентства Обамы, и вовсе сменяется пассивностью. И ладно бы пассивностью. Но, отдавая задачу возрождения страны на откуп рынку, Трамп другой рукой одновременно ограничивает рыночные механизмы - в трансграничных потоках товаров и рабочей силы.

Пожалуй, довольно. Пора подводить итоги. Экономическая политика, продвигаемая Дональдом Трампом, является донельзя архаичной. Его взгляды застряли где-то в конце 1920-ых годов – весь этот гремучий коктейль из внутреннего laissez-fair, внешнего протекционизма, ретроградства и нетерпимости. Величие? Нет, тогда этот набор завел страну в глубочайший кризис…

И всё-таки пока этому есть альтернатива. Пока США являются лидером в авиастроении, ракетно-космической технике, микроэлектронике, коммуникационных технологиях, системах финансовых расчетов, системах с машинным обучением, робототехнике и системах с автономным поведением, фармацевтике и биохимии, генной инженерии, биоинженерии, термоядерной энергетике, разработке промышленных материалов и десятках других перспективных направлений. Это лидерство – а отнюдь не громкие заявления первых лиц – и делают Америку великой. И если в ближайшем будущем Штаты останутся великой страной, произойдет это не благодаря, а вопреки политике их нового президента.

Эти люди – сотни тысяч и миллионы людей, действительно работающих на величие США – не боятся смотреть вперед. Как не боялись смотреть вперед в 17-ом веке европейские переселенцы, на деревянных судах отправляющиеся на Запад. Как не боялся смотреть вперед Авраам Линкольн, упраздняя рабство чернокожего населения. Как не боялся смотреть вперед Джон Кеннеди, ставя цель отправить человека на Луну.

Чтобы сделать Америку великой, нужно просто не бояться смотреть вперед.

Tags: США, глобализация, инновации, образование, финансы, экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments